Онлайн-версия издания

Яндекс.Метрика

На плечах детей и женщин

Как ударила война по тем, кто в тылу, вспоминают сотрудники и ветераны предприятий АЭМ.

На плечах детей и женщин

Моя блокада

«1941 год, сентябрь, мне шесть лет, яркий солнечный день в Ленинграде, – вспоминает Юрий Петрович ­Григорьев, ветеран ЦКБМ. – Я стою, задрав голову в небо во дворе нашего дома на Пушкарской улице, и с замиранием сердца наблюдаю громаду летящих самолетов и вспыхивающие вокруг них белые облачка – это взрывы зенитных снарядов. Так для меня началась война.

Отца сразу призвали в армию. Мы остались в Ленинграде. Все чаще отключались электричество и вода, становилось все холоднее, а топить печь было нечем. Все меньше и меньше становилось еды. В ход пошли жмых, картофельные очистки, столярный клей. В один из дней мама налила мне в тарелку суп: горячая вода с несколькими блестками жира и маленьким кусочком мяса. Потом, уже в эвакуации, мама рассказала мне, что суп был приготовлен из мяса Тобика, маленькой собачки моей тети.

К середине зимы жизнь в нашей семье еле теплилась. За водой приходилось ходить на Кронверку, рукав Невы, омывающий Петропавловскую крепость. В марте 1942 года умерла бабушка. Ей было 54 года. А вскоре слегла и мама. И если бы не папина сестра, нам бы не жить. Она помогла маме встать на ноги и собраться в эвакуацию. Мы уехали в Тбилиси. И только в октябре 1944 года вернулись обратно в Ленинград».

В четыре года работала в госпитале

«В войну семья моей мамы жила под Тихвином в Ленинградской области, – рассказывает Ирина Ридаль, ведущий конструктор Петрозаводского филиала «АЭМ-технологии». – Война до них не дошла буквально несколько километров. Мой дедушка был оружейных дел мастером. Всю войну провел на передовой – чинил оружие. Его ценили. Он мог починить все – хоть механические часы, хоть катюшу. Дошел до Берлина и живым вернулся домой. Бабушка всю войну работала в госпитале, а мама ей помогала – скатывала бинты рулончиком. За это ей, четырехлетней девчонке, даже выдавали трудовые карточки на питание, как взрослой. Мама этим фактом гордится. А бабушка после войны восстанавливала печное отопление в домах, была единственной в городе женщиной-печником». 

Жили на водокачке

Июль Павлович Кожевников, легендарный генеральный конструктор оборудования по производству твэлов ОАО «СвердНИИхиммаш», на фронт не попал – когда началась война, ему было 14 лет. Пошел работать слесарем-инструментальщиком на завод в Томске, выпускавший электродвигатели для военных самолетов. «Работали по 12 часов, обедали без отрыва от производства. До сих пор не могу смотреть ни на пшенную кашу, ни на тушенку, – признается ветеран. – Каждый день нас кормили этими американскими продуктами, но именно благодаря им мы выжили. Они кормили наши семьи. Помимо обеда на работе каждому выдавался паек: пол-литра молока и 800 грамм хлеба». 
К концу 1942 года парень уехал к маме и сестрам в Киселевск. Стал работать на Угольмашзаводе. «Мы жили на водокачке. Квартиры у нас не было. На водокачке у нас было две комнаты – хоромы... В нашей семье я один был кормилец, отец погиб еще до войны. Брат ушел на фронт, в 1943 году погиб в бою под Ленинградом. Я домой приходил поздно, в основном только спал. Вот такая была жизнь. Все спрашивают: тяжело ли было? Все так жили... Это была простая жизнь».

Две встречи с немцами

Виктор Губенин, начальник бюро инструментального хозяйства ОАО «Вента», записал детские воспоминания своей мамы Любови Алексеевны: «Когда началась война, мне было 12 лет. Впервые немцев, а вернее их самолеты, мы увидели во время уборки картошки. Они летели довольно высоко в сторону Москвы.
Настоящего фашиста я встретила, когда немецкий самолет летел вдоль улицы и расстреливал всех, кто попадался. В меня он тоже стрелял, но, к счастью, не попал. 

Потом была эвакуация. По дороге нас дважды бомбили, но все обошлось. До узбекского города Коканда добирались почти два месяца, так как все время пропускали встречные поезда с солдатами и военной техникой. 

В очередной раз фрицев мы видели после войны в городе Бежеце. Отец работал на паровозостроительном заводе. Там же пленные немцы ремонтировали вагоны и паровозы».

Почтальон с ружьишком

«Двенадцатилетним меня война эта застала, – говорит Виктор Федорович Льдинин, ветеран Петрозаводского филиала «АЭМ-технологии». – Меня почтальоном поставили. За 18 кило­метров от нашей деревни – деревня другого сельсовета. Туда ежедневно почта должна ходить. Ведь связи нет – ни телефона, ни электри­чества. Мы вдвоем с одной женщиной через день ходили. В любую погоду – и в снег, и в дождь. Зимой я приспособился на лыжах бегать, а летом ходил босиком. Носил и почту, и деньги. Ружьишко было, таскал с собой. Иногда и рябчиков приносил домой. Хуже всего, когда принесу почту, ее вскрывают, а там похоронка. Убит. Как сообщить? Тут начинается рев, плач... Это было страшно для меня».

Обороняли Москву девчонки

С началом войны студентов Подольского техникума мобилизовали оборонять Москву на Стремиловском рубеже. «Жители были эвакуированы, а мы жили в пустых холодных домах, зима 1941-го была страшенная, мороз доходил до 43 градусов, – рассказывает Антонина Максимовна Сальнова, ветеран ЗиО-Подольска. – Девчонки пилили деревья для противотанковых завалов. Работали по ночам, чтобы враг не заметил – бомбили бесконечно. Еды было мало. Нам давали консервы, а сварить что-нибудь мы не могли, враг не должен был увидеть дым. ­Обсушиться было негде. Но мы выжили». 

Тоня начала работать на ЗиО в 1942 году подсобной рабочей. Вместе с другими юношами и девушками восстанавливала главный корпус. По две недели, иногда по месяцу жили в цехе, спали в изложницах. Потом стала учеником лаборанта, с годами выросла до начальника металлографической лаборатории завода.

я знаю на эту тему больше

© 2014 ОАО «Атомэнергомаш». Атомное и энергетическое машиностроение.
115184, г. Москва, Озерковская наб. д. 28, стр.3
Свои вопросы и предложения присылайте по адресу info@vestnik-aem.ru    "МедиаЛайн"